Александр ГОДЫНЮК: "Из Союза я уехал с клеймом предателя"

  Юрий Данилов

Много хороших хоккеистов выросло на украинской земле. Несмотря на отсутствие нормальных условий и вековых традиций, "хоккейный конвейер" работал бесперебойно и наши парни регулярно вливались в ряды не самых плохих зарубежных клубов, а впоследствии становясь там настоящими лидерами. Сначала этот процесс протекал исключительно внутри советской империи, но после развала Союза ребят с берегов Днепра приняли в свои объятия и многие зарубежные команды.

Но вот что всегда было и остается для большинства наших земляков тайной за семью печатями -- так это Национальная хоккейная лига. Лишь единицам удалось приоткрыть для себя завесу таинственности и окунуться в этот потрясающий мир. Чего только не пробовали отечественные мастера каучукового диска, дабы "засветиться" в сильнейшей хоккейной лиге мира: уезжали и уже сложившимися мастерами, и совсем безусыми юнцами, целенаправленно прибывали тренировочные лагеря клубов НХЛ и пытались пробиться в эти самые команды через многочисленные "фармы" и юношеские лиги -- все без толку.

И вроде бы игроки наши были не из последних, и выглядели порой не хуже местных мастеров, но в последний момент что-то да вставало на их пути к славе. В итоге в большинстве своем возвращались они на родину несолоно хлебавши...

Поэтому немудрено, что чем больше наших упускало шанс закрепиться в НХЛ, тем яростнее переживали мы за тех, кому эта непосильная задача оказалась по плечу. Жаль только, что маловато их там было. Из воспитанников украинского хоккея, причем таких, которые пребывали в своих коллективах на ведущих ролях, можно отметить лишь нескольких -- Дмитрия Христича, Алексея Житника да Александра Годынюка.

Именно за этим трио наиболее пристально следили отечественные поклонники самой быстрой игры в мире. Сочувствовали их обменам в другие клубы, переживали, когда они получали травмы. Поэтому сегодня нам немножко грустно сознавать, что осталось наших в НХЛ всего двое: "первый из могикан", проторивший нашим путь в НХЛ, -- защитник Александр Годынюк, -- уже не радует своей игрой требовательную заокеанскую публику.

А ведь именно его путь в элитную лигу мира смело можно назвать дорогой "через тернии к звездам". Наверняка болельщики со стажем помнят, что это для американцев Александр был только "первой украинской ласточкой" в НХЛ. А для тех, кто остался по эту сторону океана он являлся "предателем", со всеми вытекающими отсюда последствиями. Помните, тогда компанию нашему "беглецу" составили такие звезды, как Сергей Федоров и Александр Могильный. Всех их, недавних любимцев, упрекали чуть ли не в смертных грехах, в отсутствии патриотизма, в погоне за длинным долларом...

Конечно, тогда просто времена были другие. Сегодня они изменились. Вчерашние "перебежчики" стали героями. Каждый, кто когда-то отвернулся от них, сейчас спешит пожать руку и выразить заверения в дружбе.

Но многим поступок Годынюка был и тогда понятен и близок. А недавно Саша и в буквальном смысле стал нам ближе, поскольку "свернул" свою североамериканскую эпопею и вернулся в Европу. Правда, пока не в Украину, как того хотелось бы многим болельщикам, а в Швейцарию, где провел прошедший сезон, выступая за местный клуб "Берн". С рассказа о последнем игровом пристанище известного хоккеиста и начался наш разговор с Александром ГОДЫНЮКОМ.

"Соскучился по Европе"

-- Честно говоря, устал я мыкаться по североамериканским просторам. Надоели эти бесконечные трейды, смены команд, партнеров, тренерских тактик. Вот и решил вернуться на наш континент.

-- Ну и как тебе старушка Европа по сравнению с Новым светом -- законодателем мод в хоккейном мире?

-- Признаюсь, был весьма удивлен уровнем хоккея в Европе и в частности в Швейцарии. Откровенно скажу, не ожидал, что он настолько высок. Лично для меня прошедший "европейский" чемпионат не стал легкой прогулкой, потрудиться пришлось не меньше, чем в НХЛ.

Конечно же, местный вариант игры заметно отличается от североамериканского, но, наверное, главная проблема заключается в разных размерах площадок. После стольких лет, проведенных в сильнейшей лиге планеты, я успел привыкнуть к маленьким "коробкам", здесь же мне понадобилось кое-какое время, чтобы перестроиться и почувствовать игру на все сто процентов. Почему-то к заокеанским каткам я адаптировался быстрее. Чтобы снова "притереться" к европейским площадкам мне понадобилось матчей десять. В Европе и кататься надо больше, и стиль игры не такой контактный, и персональной опеки, к которой я тоже успел привыкнуть, практически нет.

-- Так ли уж велика разница в этих двух стилях, о которых испокон веков ведутся споры, ведь погоду в НХЛ давно уже делают выходцы из Старого Света, а европейские чемпионаты, наоборот, заполонили заокеанские мастера среднего пошиба?

-- Не буду оригинален, если больше лестных слов скажу в адрес "нашего" стиля. Европейский хоккей всегда останется европейским, его ни с каким другим не спутаешь. Выступая здесь, получаешь огромное удовольствие от самой игры, что, конечно же, не может не нравиться. В НХЛ же намного больше работы, тигрок там похож на "производственника". Творческого подхода к игре в Америке практически не наблюдается.

-- Швейцарский "Берн" "спас" тебя от рутинной энхаэловской "работы" и подписал с тобой контракт на год. Что дальше?

-- Прошлый год я отыграл в составе "Берна", а следующие два сезона проведу уже в Германии...

-- Что так? Не понравилось на родине знаменитых на весь мир своей надежностью и точностью часов и банков? Или ты им пришелся не по душе?

-- Мой контракт с "Берном" и подразумевал, в принципе, лишь годичное сотрудничество. Руководство клуба недвусмыслено давало понять, что не прочь его пролонгировать. Мной были очень довольны, моя игра всех устраивала. В общем, никаких проблем. Однако, не в пример упомянутым вами банкам и часам, финансовое положение "Берна" оказалось отнюдь не таким надежным и прочным. За последние пять лет его боссы потратили очень много денег и клуб задолжал огромнейшую сумму государству и местным банкам, так что подписывать новое соглашение с ним в данной ситуации я счел нецелесообразным.

Одно время даже ходили слухи о расформировании команды. К счастью, до этого не дошло, хотя не известно, что будет дальше. От себя добавлю, что подобное решение выглядело бы не совсем разумным -- клубный Дворец спорта, вмещающий 16 тысяч зрителей, регулярно заполняли 10--11 тысяч болельщиков. Поэтому, думаю, "Берн" не пропадет, хотя расплатиться с такими долгами будет крайне сложно. Согласитесь, не самый лучший выход -- связывать свое будущее с командой, испытывающей такие большие финансовые проблемы.

-- Да уж, кому как не нам это знать, ведь у нас в стране намного легче перечислить те клубы, причем не только хоккейные, у которых нет подобных трудностей. Но хоть условия контракта на протяжении минувшего сезона "Берном" выполнялись?

-- Все было в лучшем виде. Что было обещано, выполнялось без проволочек. Но, несмотря на это, я не хочу искушать судьбу, связывая себя с командой, имеющей весьма неопределенное будущее.

-- А игровым аспектом своей швейцарской эпопеи ты остался доволен?

-- В прошедшем сезоне "Берн" финишировал на четвертой позиции (за год до этого он был пятым). На, мой взгляд, команда заняла место выше, чем должна была занять. Но с другой стороны, отсутствие высококвалифицированного тренера не позволило нам выступить еще лучше. И это при том, что команда не располагала достаточным количеством мастеровитых игроков: например, из "местных" только один представлял свой клуб в сборной Швейцарии, тогда как в других командах таких игроков было по пять-шесть человек. "Выезжали" мы только благодаря легионерам и хорошему вратарю.

-- Помимо тебя кто еще входил в "иностранный легион"?

-- Швейцарским клубам разрешено иметь в своем составе только троих "варягов". Кроме меня за "Берн" выступали два нападающих-канадца. Кстати, с одним из них -- Даниэлем Маруа -- я успел поиграть еще в Канаде, когда защищал цвета "Торонто". Если мне не изменяет память, тогда он назабивал больше тридцати голов за сезон. Потом у него начались проблемы со здоровьем (травма спины), и он перебрался в Европу, где, к слову, выглядит весьма прилично.

"У Ширяева -- полный порядок"

-- Насколько мне известно, ведущие ролях в швейцарском первенстве играют и украинские легионеры, в частности Ширяев и Чибирев.

-- Оба на хорошем счету в своих клубах. Валера (Ширяев -- Прим. авт.) вообще является настоящим лидером своего "Ля-Шо-де-Фона" -- как на льду, так и вне его. Что говорить, если ему даже доверили ответственнейший пост капитана команды. Согласись, для иностранца в любой стране это большая честь. Недавно он продлил свой контракт еще на два года. У него все в полном порядке.

-- Ты случайно не в курсе, чем Чибирев мотивировал свой отказ выступать за сборную на недавнем мировом первенстве?

-- Насколько я знаю, причиной этого отказа стали проблемы сугубо личного характера. Прошедший сезон не совсем удачно для него сложился. В целом, правда, он отыграл неплохо, но в то же время не настолько хорошо, как ему бы хотелось. Я сам тяжело переживаю, если сезон складывается не так, как я планировал. Видимо, то же ощущает и Игорь, и я понимаю его желание хотя бы на время забыть о хоккее, собраться с силами на следующий чемпионат, чтобы уже никакие негативные моральные аспекты не отвлекали тебя от игры, и ты вступал в новый сезон с "ясной головой". Иногда это просто необходимо.

"Теперь буду "Медведем"

-- Итак, хваленая швейцарская надежность на поверку оказалась "липой". Интересно, а на чем основывается твоя увереность, что в Германии тебя обойдет стороной горькая чаша "финансовых проблем"? Кстати, какое название носит твоя новая команда, и как ее селекционеры на тебя вышли?

-- Моя новая команда называется "Айсберен" (что в переводе на русский значит "Ледяные Медведи"). А вышли немцы на меня еще в прошлом году -- даже раньше, чем "Берн". Однако у той команды, которая мной интересовалась и готова была принять мои условия, в то время защитников было в избытке -- восемь человек. Ясное дело, свободную вакансию мне никто не предоставил бы. Но уже тогда мы заключили джентльменское соглашение: в случае непродления мною контракта с "Берном" они могут на меня рассчитывать. И еще недоиграв сезон в Швейцарии, я уже твердо решил переехать в Германию.

Что касается материального положения моего нового клуба, то тут, по крайней мере на ближайшее время, я могу быть спокоен. Знаю, что "Медведи" сегодня являются наиболее обеспеченной командой Германии...

-- ...что, в свою очередь, автоматически предопределяет задачи, ставящиеся перед коллективом. Они наверняка самые высокие?

-- Естественно, люди, вкладывающие большие деньги, хотят видеть такие же результаты. И по мере возможностей команда их оправдывает. Например, в этом сезоне она заняла второе место в чемпионате (правда, затем вылетела во втором раунде плей-офф), а в минувшем -- и вовсе дошла до финала. Надеюсь, с моей помощью дела у нее пойдут еще лучше.

-- Ты видел "Айсберен" в деле?

-- По телевизору наблюдал за одним из матчей Евролиги, но основную информацию о команде получал от друзей.

"В Швейцарии можно оставить сумку на улице часа на полтора"

-- А в целом о переезде из красочной и живописной Швейцарии в несколько однообразную Германию не жалеешь?

-- По большому счету -- нет. За годы странствий я, во-первых, привык к перемене мест, для меня это уже не представляется чем-то страшным. А во-вторых, за "Медведей" играют многие мои хорошие друзья, с которыми я выступал еще в НХЛ. Например, те же Крис Гуведарис, Сайм Примо, Сенди Смит. Кстати, первые двое живут рядом со мной в Хартфорде, и все мы являемся заядлыми рыбаками. Поэтому я знаю, что мне там будет повеселее. А что касается швейцарских красот... Есть города с красивыми центрами -- Берн, Женева, Цюрих. А если честно, то после Америки Швейцария напоминает обычное село. К примеру, пасущихся коров можно увидеть даже на футбольном поле. Но в целом страна спокойная, можно на улице оставить сумку и прийти за ней часа через полтора.

А на юге Швейцарии со мной произошел интересный случай. Однажды мы с Даниэлем Маруа поехали поиграть в гольф, но не могли найти "поляну". Нам объяснили, как до нее добраться, но за неимением карты мы отправились совершенно в другую сторону. Подъехали к заправке, спросили, а там один мужик сказал, что "на пальцах" не объяснит (языка-то толком не знали), а лучше привезет нас туда. Думали, что рукой подать, оказалось -- 15 минут езды. Представляешь -- закрыл заправку и отвез!

-- Может быть, он узнал вас?

-- Нет, он сказал бы. К тому же в то время в Швейцарии мы играли недолго, да и были не в Берне. Просто хорошие люди живут в Швейцарии. В Америке они совершенно другие, более равнодушные, что ли, по отношению к другим.

-- Свое ближайшее будущее ты, похоже, твердо решил связать с Европой. А перебираясь из Америки в Старый Cвет, ты принимал во внимание, что в скором времени на тебя могут обратить внимание тренеры сборной Украины? Если да, то сам не думал отказываться?

-- В принципе, подписывая контракт со швейцарцами, я допускал мысль, что меня могут пригласить в национальную команду. Тем более расписание чемпионатов в европейских странах позволяет находить время для выступлений за сборную. И я был не прочь попробовать себя на этом уровне, ведь это очень отличается от клубного хоккея. По крайней мере, намного интереснее. Главная разница заключается в том, что здесь все зависит от доброй воли самого хоккеиста, -- никаких контрактов или соглашений нет. И для меня большая честь, защищать цвета Украины на международной арене.

Я всегда с удовольствием приезжаю по вызову в сборную, потому что еду домой, потому что я уже все это воспринимаю по-другому. И когда вижу ребят, гоняющих шайбу на замерзших катках, то невольно как бы возвращаюсь если не в детство, то по крайней мере в отрочество. И вновь получаю от игры то давно забытое удовольствие, которое ощущал когда эта самая игра еще не была работой.

-- Впервые свитер национальной команды ты примерил лишь во время прошлогоднего квалификационного турнира за право выхода в группу "А", проходившего в Любляне. Со многими своими новыми партнерами ты не то чтобы не играл, а вообще никогда их в глаза не видел. Как прошел процесс адаптации в новом коллективе?

-- Абсолютно безболезненно. На своем веку я сменил столько клубов, что сосчитать страшно. Всегда без особых проблем вливался в новый коллектив. К настоящему времени я уже научился без труда находить общий язык с новыми партнерами. А в принципе, хоккей -- такой вид спорта, в котором текучесть кадров, возможно, наиболее высокая, и любого может ждать участь "перебежчика". Поэтому ребята, по крайней мере в тех командах, где играл я, обычно помогали вновь прибывшему, будь то маститый ветеран или желторотый юнец.

-- Саша, твоего сильного броска боятся многие вратари. Это от Бога, или ты специально работал над ним?

-- Наверное, и то, и другое. Ведь на одном таланте далеко не уедешь, шлифовать нужно все. Я, к примеру, знаю многих ребят, которые не отличаются мощью, но обладают просто сумасшедшим броском, "слепленым" на тренировках. Могу привести и совершенно противоположный пример: игрок не обделен силой, а броска нет. Нельзя сказать себе, что ты в чем-то уже профессионал. Работать нужно над каждым компонентом игры. Но и Божий дар тоже многое значит. Однако если разобраться, бросок у меня не настолько сильный, как я бы того хотел.

"Я никогда не бредил футболом"

-- Если ты не возражаешь, давай отправимся в приятное путешествие на много лет назад. И остановимся на том временном рубеже, когда будущая звезда Александр Годынюк впервые надел хоккейную форму.

-- Поскольку я родился в Киеве, это уже предопределило мой выбор, так как это был, пожалуй, наиболее развитый хоккейный центр в Украине...

-- Постой-постой. Что значит "предопределило твой выбор"? Неужели ты хочешь сказать, что не бредил в то время, подобно миллионам других мальчишек, "королем спорта" -- футболом?

-- Представь себе, не бредил. В детстве, как и любому мальчишке, мне, конечно же, нравились подвижные игровые виды спорта. Летом это обычно был футбол, зимой -- хоккей. Не буду хвастать, у меня не очень хорошо получалось играть в футбол. А хоккей мне сразу как -то пришелся по душе, все было в радость -- коньки, клюшка, амуниция. Да и удовольствия я получал несравнимо больше, бегая по льду в полном снаряжении, чем по траве в трусах с одним мячом. Возможно, если бы получалось гонять мяч, судьба моя сложилась бы по-другому. Но, видимо, ноги были нефутбольные, пришлось остановиться на хоккее.

Поначалу, естественно, "рубились" с ребятами во дворах, на залитых своими руками катках. А со временем возле моего дома построили каток "Красный экскаватор" (сейчас -- "АТЭК". -- Прим. авт.). Помню, я никак не мог дождаться, когда же его сдадут в эксплуатацию, чтобы пойти и испробовать свои силы. Вроде получилось. Так и остался в хоккее.

-- А в каком возрасте будущий энхаэловец впервые посетил специализированную секцию?

-- Довольно поздно -- в десять лет. Согласись, не самый подходщий возраст, чтобы начинать всерьез заниматься спортом. Как я тогда думал, лучшие мои годы уже прошли. Но дальнейшее развитие событий показало, что все не так уж плохо.

Прозанимался я на "Красном экскаваторе" не больше двух недель. Нашу тренировку посетил один из наставников "Льдинки" -- Владимир Алешин. В те времена школа "Льдинки" считалась значительно лучше "экскаваторной". Насколько я понял, на тренера произвели впечатление мои габариты (а надо сказать, что уже тогда я был немаленьким) и катание. На предложение Алешина попробовать свои силы в "Льдинке" я ответил согласием. Новая обстановка пришлась по вкусу -- с этого все и началось.

-- Кто-то из игравших тогда с тобой парнишек выбился "в люди"?

-- Насколько мне известно, из первоначального состава той команды сейчас никто профессионально хоккеем не занимается. Кроме меня, конечно. Так что в процентном соотношении количество нашего "созыва" в качество не переросло. А вот из ребят, влившихся в коллектив попозже, некторые стали хорошими игроками. Например, начиная с восьмого класса, с нами вместе начал занимался Ваня Свинцицкий, приехавший из Ангарска. Сейчас он довольно неплохо смотрится в тольяттинской "Ладе".

-- В детстве все мальчишки стремятся забивать уйму голов...

-- ... а мне всегда нравилось мешать им это сделать. Защитником я стал сразу, в нападении никогда не играл. И даже как-то не припоминаю у себя особой тяги к атакующим действиям. Возможно, объясняется это и моим далеко не идеальным катанием, ведь остальные ребята занимались уже по три-четыре года. Скажу так: грош цена форварду, не умеющему исполнять на льду всевозможные "па". В обороне, естественно, отыграть, умея разве что стоять на коньках, тоже не получится, но у меня этот недостаток не очень был заметен. Со временем, конечно же, благодаря упорным занятиям и чуткому руководству тренеров, он был устранен. А может выбор в пользу защиты предопредили мои внушительные габариты.

-- Когда-то в твой адрес можно было услышать немало упреков, мол, если можно отыграть весь матч и ни разу не выйти из своей зоны, Годынюк так и сделает. Это, конечно, преувеличение, но согласись, что ты всегда был больше ориентирован на оборону.

-- Это один из моих недостатков, о котором говорят уже давно. Но я не считаю уж очень большим минусом, стремление усердно заботиться о безопасности собственных ворот. Хотя в последнее время я все же стал больше внимания уделять и такому компоненту игры, как атака.

"За "Сокол" играл еще школьником"

-- Несмотря на то, что ты считался жутко перспективным, путь в основной состав "Сокола" предстоял неблизкий.

-- Это точно. Первым шажком наверх была моя игра в "льдинковских" командах, за которые выступали ребят старшего возраста. Поначалу я выступал в сборной Украины за 69-й года рождения, потом -- 68-й. Правда, тогда наша команда уже называлась не "Льдинка", а ДЮСШ "Сокол" и переехала на каток, что на улице Мельникова.

Постепенно я поднимался вверх, пока вплотную не приблизился к мечте всех киевских мальчишек -- киевскому "Соколу". И когда мне исполнилось 16 лет, я отыграл первый свой матч за "основу".

-- Что-то запоминающееся произошло в твоем первом "взрослом" поединке?

-- Как ни странно, я отчетливо, до мельчайших подробностей, помню этот матч. Встречались мы тогда с московским "Динамо", и уже в самом начале игры получил травму Валера Сидоров. К моему счастью, на тот момент под рукой у Анатолия Богданова не нашлось другого человека на замену. А поскольку команда не могла играть с пятью защитниками, на лед выпустили меня. Вроде бы общей картины не испортил, Богданов тоже претензий не высказывал. Этот день навсегда врезался мне в память, радости было сам понимаешь. Впрочем, не менее запоминающимся был и следующий поединок, когда подходили знакомые, друзья с поздравлениями, пожеланиями успеха.

-- Однако он пришел к тебе не сразу: даже суперодаренным спортсменам практически не удается с первого раза забронировать за собой место в основном составе...

-- И я не был исключением. Очень благодарен нашему тогдашнему тренеру Анатолию Васильевичу Богданову за то, что он не окунул меня с головой в эту мясорубку. Дав испытать, что представляет собой высшая союзная лига, наш мудрый наставник отправил меня обратно в ШВСМ.

Как ни странно это звучит, но никаких обид с моей стороны не было. Я сам прекрасно понимал сложившуюся ситуацию: отыграв несколько матчей за "Сокол" в шестнадцать лет, я параллельно выступал за "дубль" и за молодежную сборную страны. А уже через год мне предстояло сдавать выпускные экзамены в школе. Совмещать все, значило где-то недорабатывать. Ведь понятно, что играть постоянно в одной команде лучше, чем распыляться сразу на несколько, тем более в мои-то годы. Я понимал, что при той жесточайшей конкуренции, какая была тогда в главной команде, я не смогу в ней играть регулярно -- свое место мне никто уступать не собирался. А в ШВСМ я к тому времени уже был далеко не последним защитником и, естественно, имел постоянную игровую практику. Таким образом, мой приход в "Сокол" отложился еще на год.

"Я мог закончить школу с золотой медалью"

-- Интересно, и с каким же ты аттестатом пришел в сильнейшую команду Украины? Отлучение от "основы" помогло?

-- Учеба никогда не была моим слабым местом, хотя учиться было тяжеловато. Мы грызли гранит науки, учась в спецклассе, и постоянные разъезды, матчи, сборы не могли не сказаться на успеваемости. Но я всегда, старался, честно наверстывать упущенное. В итоге -- всего четыре "четверки" в аттестате. Учеба никогда не была моим слабым местом. Если бы не хоккей, уверен, мог бы закончить школу еще лучше. Сейчас я, конечно, ни в чем хоккей не виню.

-- Продолжать учебу, очевидно у тебя желания не было, поскольку ты даже не окончил излюбленный ВУЗ спортсменов -- Институт физкультуры.

-- Правильно, диплома этого учебного заведения у меня нет, хотя я и учился в нем. Просто, поступив в инфиз, я очень скоро понял, что не смогу на должном уровне заниматься двумя вещами -- хоккем учебой -- причем одновременно успешно. А я с детства привык доводить все начатое до конца, причем не спустя рукава, а по возможности хорошо. Я по натуре максималист и всегда стремлюсь стать лучшим. В двух сферах одновременно сделать это довольно сложно. Да, многие ребята в команде заканчивали институт с отличием, но я решил не распыляться и сконцентрировать свои усилия исключительно на спорте. С тем серьезным хоккеем, в который мы тогда играли, я учебу не потянул бы.

"На чемпионате мира я стал лучшим защитником"

-- Ты упомянул союзную "молодежку", которая в те годы не отставала от национальной сборной СССР, выигрывая различные турниры. Каких-то громких успехов в ее составе ты добился?

-- В 1988 году на чемпионате мира среди юниоров я играл за команду, в которой были собраны старшие ребята -- 1968 года рождения. Этот чемпионат мне очень запомнился -- мы стали первыми. Играл я в молодежной сборной и в следующем году, но мы заняли третье место. А еще спустя год я уже выступал на мировом первенстве в "молодежке" сборной своего "призыва" -- 1970 года рождения. Чемпионат проходил в Хельсинки, там мы оказались вторыми. Меня снова признали лучшим защитником и даже включили в символическую сборную.

-- Случайно не припомнишь, кто вместе с тобой в ту пору защищал честь советского флага в составе "молодежки"?

-- Тогда было очень много хороших молодых хоккеистов. Например, в Анкоридже у нас подобралась потрясающая компания: Саша Могильный, Сергей Федоров, Павел Буре, Сережа Зубов, Дима Юшкевич. Неслабой оказалась командочка и моего года -- Андрей Коваленко, те же Зубов, Буре, Юшкевич, Саша Карповцев. Как видишь, звезд хватало, а победить сумели только в 1988 году. Жаль, конечно, но в жизни всякое бывает.

"Поздороваться с Юлдашевым или Ширяевым считали счастьем"

-- Твои успехи на международной арене не остались незамеченными тренерами "Сокола".

-- Спустя год, проведенный мною в ШВСМ, я вновь попал в главную команду. И заняв там свое место, не уступал его уже никому, для чего пришлось приложить немало усилий. Вы же знаете, что в то время "Сокол" был величиной, выступать в его составе было приятно и очень почетно. Тогда и людей больше следило за хоккеем, трибуны всегда были заполнены. Сейчас тоже интересуются, но, как мне кажется, все это не на таком уровне, как раньше. Конечно, тогда еще никто из игроков не разъехался, все сильнейшие были в составе, и команда смотрелась очень мощно: чего стоили только Голубович, Шастин, Нариманов, Юлдашев, Ширяев. Практически на 75 процентов "Сокол" был укомплектован чрезвычайно сильными мастерами. Поэтому и хоккей тогда был другой.

-- Еще вчера ты смотрел на этих людей разинув рот, а тут предстояло выходить вместе с ними на лед...

-- В свое время-то и поздороваться с ними считалось за счастье, а тут в одной команде играть!.. Но если на тренировках я поначалу еще немного тушевался, то в игре тотчас приходил в себя. Может на первых порах мне и не хватало мастерства и силы, но я никого не боялся.

-- Глядя на твои уже тогда довольно внушительные габариты, трудно поверить, что силушкой ты был обижен.

-- Физические данные действительно впечатляли, но знаете, иногда такое случается: вроде бы мальчик уже вырос, ему шестнадцать, он здоровяк с громадными мышцами, а "мотор" еще не работает. Нет той, мужицкой, что ли, силы. Но очень скоро я почувствовал в себе настоящую силу, и с тех пор боязнь пропала навсегда. Скажу честно, для меня никогда не существовало человека, настолько авторитетного, которого я бы уважал или боялся, чтобы это мешало мне хорошо делать мою работу.

-- Ну а как насчет кумиров, которые в детстве есть у всякого мальчишки?

-- Был и у меня такой пример для подражания -- Вячеслав Фетисов. И хотя были и другие великие игроки, возможно, не хуже, а то и лучше Славы, он для меня всегда был "номер один", причем не только в спорте. Позже, когда мы с ним частенько встречались уже в Америке, я ему не раз напоминал об этом. Он всегда улыбался в ответ. Даже на закате своей блестящей карьеры он оставался для меня таким же кумиром, каким был в детстве -- уважения у меня к нему не убавилось ни на грамм.

-- А здесь, то бишь в чемпионатах Союза, тебе не удавалось с ним встретится на площадке?

-- Удавалось, но я был тогда еще слишком молод, а он уже был готов к переезду в НХЛ.

-- А вскоре "созрел" для принятия такого важного решения и ты. Поспособствовало этому, конечно же, и то, что ты вовремя попал в поле зрения заокеанских селекционеров. Как ты ситаешь, заметили тебя по твоим удачным выступлениям за "Сокол" или же за сборную?

-- Думаю, за сборную, и, скорее всего, именно после торонтского чемпионата мира, где я стал лучшим защитником. Затем в 90-м году меня выбрали в 5 раунде под общим 115 номером.

-- Ты тогда уже пользовался услугами агента? И если да то кто он?

-- Моим агентом в то время был Виталий Шевченко, вскоре после меня "сосватавший" в НХЛ и Диму Христича. Через него на меня и вышли скауты "Торонто Мейпл Ливз".

-- А спустя малую толику времени, ты уже "выписывал кренделя" на канадском льду...

-- Сегодня, оглядываясь назад, я понимаю, что, возможно, я и поспешил, уехав, тогда из Киева в ноябре. Может и стоило доиграть тот сезон до конца в Союзе, поднабраться опыта, после чего ехать покорять Америку.

"Социалисты меня сделали козлом отпущения"

-- Но начал ты новую страничку своей биографии, изрядно испортив предыдущую. Имеем в виду разразившийся после твоего отъезда грандиозный скандал. "Предатель", "сбежавший за границу в погоне за длинным долларом" -- самые нежные слова, произносившиеся тогда в твой адрес...

-- Могу сказать только так: в один момент тогдашние власть имущие люди поняли, что без каких-то кардинальных изменений не обойтись. Без создания профессиональных клубов, с солидными контрактами, с надежной финансовой базой, с "западным" отношением к игрокам, спортсменов будет трудно удержать от соблазна уехать на этот самый Запад. Что касается меня, то очевидно, вокруг фамилии Годынюк было создано столько шумихи, дабы остальным, по крайней мере, в ближайшее время неповадно было уезжать. В чем, в принципе, и преуспели.

-- Но с родной командой -- киевским "Соколом" -- ты расстался вроде бы нормально...

-- Тогда, как раз, и нет. Это мы уже со временем "помирились".

-- А в чем это "нет" проявилось?

-- Ушел я из "Сокола", мягко говоря, не спросив разрешения. Честно говоря, тогда я не видел другого выхода: попросту не верил, что меня даже по окончании сезона отпустят из команды.

-- Но и руководство клуба можно понять, ведь ты был связан с "Соколом" контрактом.

-- Тогда у всех нас были контракты с "Соколом". Но я действительно сомневался, что мне удастся уйти оттуда цивилизованным путем. Поэтому и решился на такой рискованный шаг.

-- Практически одновременно с тобой клейма "предателей Родины" "удостоились" и Могильный с Федоровым, также "сбежавшие" в Америку. Беда, как известно, сближает, сблизила она и вас...

-- Специально в Америке я на них не выходил, но уж если встречались, то, конечно же, общались, делились впечатлениями. А так особых отношений не поддерживали -- в тех краях каждый за себя.

"Торонто" вскружило мне голову"

-- Этот поворот в твоей судьбе действительно был опасным. Все чужое: страна, люди, язык, сам хоккей, наконец. Какое все это произвело на тебя впечатление?

-- Признаюсь, тогдашнее "Торонто" поначалу вскружило мне голову. Хотя, как вы знаете, в то время "Мейпл Ливз" были далеко не сильнейшей командой в НХЛ. Да и особо крупные звезды в их рядах не сверкали. Были известные игроки, но суперзвезд, по крайней мере таких, которыми бы восхищались здесь, не было. Возможно это в некоторой степени мне и помогло почувствовать уверенность в себе, не растеряться. Да, заиграл я в составе практически сразу, без раскачки. Так что жаловаться не приходилось.

-- А не страшно было ехать, пусть и со столицы одной из союзных республик, но по большому счету с периферии, в страну развитого капитализма?

-- Я не боялся. Чувствовал, что если дам слабинку, меня раздавят. Поэтому ехал с определенной долей наглости. И еще знал: чтобы защитнику закрепиться в сильнейшей лиге мира, нужно вкалывать по-черному, выделяться среди конкурентов хорошими физическими показателями, и храбростью. Не дай Боже, проявить трусость!

Но в первое время в Торонто мне было тяжело. Это сейчас ребятам, которые попадают в Северную Америку приспособиться к тамошней жизни намного легче, а я уезжал из Союза еще при социализме, поэтому в Канаде для меня все было в диковинку. Когда нужно было сходить в магазин или заправить машину, я сталкивался с определенными проблемами, которые сейчас уже воспринимаю с улыбкой. Сейчас как? Ребята, отъезжающие за океан в какой-то мере знают английский, да и жизнь в Украине или России уже не так отличается от американской, как это было десять лет назад.

-- И как ты выходил из подобных трудных ситуаций?

-- По-разному. В основном наблюдал за другими людьми, перенимал у них жесты, учился на своих и чужих ошибках. Потихоньку все стало приходить в норму. А поначалу я разочаровывался страшно, что ко мне не сразу приходят элементарные привычки канадской жизни. Но ничего, со временем все нормализовалось. И жизнь я их понял и людей, и язык выучил. Так что в Калгари уже никаких проблем не было. На мой взгляд, чтобы с говой окунуться в североамериканскую жизнь, стать в ней своим, что ли, мне понадобилось два года. Язык я стал понимать где-то спустя полгода, а вот объясниться было сложнее.

-- Ты приехал в Торонто, в разгар чемпионата, то есть состав уже был давно определен, наиграны звенья форвардов и пары защитников. Тебе сразу нашлось место?

-- Да, состав действительно был уже сформирован. Сразу попасть в главную команду мне, естественно, не удалось. Но в фарм-клубе я успел отыграть всего месяц, после чего меня вызвали обратно в "основу" "Торонто" и, в принципе, больше оттуда я не выпадал.

-- Что наверняка не могло понравиться тем, на чье место ты претендовал. Как тебя приняли в команде, косые взгляды на себе ловить приходилось?

-- Вообще-то, приняли неплохо. По крайней мере, кто хотел помочь, делал это от чистого сердца, кто имел на меня зуб, этого не показывал, по крайней мере, открыто. Поддержка мне очень помогла, ведь без знания языка, элементарных норм тамошней жизни, поначалу было очень трудно. Правда, нередко помощь сопровождалась насмешками и шуточками, но все же это была помощь.

"В Америке зашивают носки и режут трусы"

-- Спортсмены всегда отличались довольно своеобразным чувством юмора. А о "приколах" заокеанских мастеров каучукового диска вообще легенды ходят -- "потравить" новичка, да еще иностранца, да еще из какой-то Украины -- это святое...

-- Да, всякое бывало: и носки зашивали, и штанины в джинсах... Особо "талантливые" выдумывали изощренные "хохмочки", например, в трусах отрезали кое-какие детали, а ты не увидев, одевал их. Вот смеху-то было. А каково вам, когда ботинки кетчупом намазывают? В общем, выдумщики были еще те, но шутки, в целом, были безобидные. Да и я выбрал правильную политику, как для "молодого" -- никогда не обижался. Выжил, выкарбкался, и в дальнейшем, не скрою, проделывал такие же штуки с новичками.

-- Не привыкнув на родине к подобным "юморинам" не хотелось поначалу ответить тем же?

-- Признаюсь, иногда было обидно до слез, но приходилось сдерживаться. Ответить тем же, пребывая в статусе "молодого", означало одно: попадание в "черный" список. А в этом случае, каждый обязательно старался сделать тебе в дальнейшем какую-нибудь пакость. Тогда существовал некий неписанный закон поведения новичков и ветеранов, сейчас же все намного упростилось.

В то время, когда я попал в Лигу, еще очень сильны были славные традиции прошлого, доигрывала старая гвардия, в каждой команде было немало хоккеистов, выступающих без шлемов. И хоккей был тогда другой, и традиции, следовательно, тоже.

-- Ты мог бы назвать свою первую команду в НХЛ дружной?

-- В принципе, да. Поэтому одно из самых приятных воспоминаний о заокеанской жизни, осталось о моем первом году там, и именно, в "Торонто". Хотя сначала было очень нелегко.

"Свой первый матч в НХЛ не помню"

-- Свой первый матч в самой звездной лиге мира помнишь? Нервничал, бессоница накануне мучила?

-- Да, конечно, нервничал, но спалось хорошо. А вот сам поединок прошел как-будто в тумане: настолько плохо его помню, что даже самому не верится. Наверное, от переполнявших меня эмоций. Вот с ними, наверное, когда матч закончился, и ушли мои воспоминания. Мы играли тогда с "Виннипегом" -- теперь такой команды уже нет -- и единственное, что врезалось в память, это моя, вроде бы, неплохая игра. По крайней мере, откровенных провалов не было, значит, все обошлось. Кажется, все закончилось тогда ничьей.

-- Твоя "командировка" в фарм-клуб не выбила тебя из колеи? Ведь отправляясь в Торонто, ты, наверное, уже видел себя в основном составе прославленного клуба.

-- Руки не опустились, ведь я и сам прекрасно понимал, что заиграть на нормальном уровне не смогу. Незадолго до этого я перенес тяжелую травму -- разрыв связок на голеностопе -- и поездка в "фарм" оказалась как нельзя кстати. Не поехав туда, я на месяц остался бы без катания, без нагрузок, а форму нужно было набирать по-любому. Поэтому решение тренера мною не оспаривалось. А вернувшись из дочерней команды, я уже был преисполнен амбиций и решимости.

"Я стал "жертвой" большого бизнеса"

-- Которые тебе, в общем-то, не особо помогли -- тебя обменяли. Чем-то не угодил руководству, или же это просто бизнес?

-- Именно бизнес. Ни я, ни руководство клуба не хотели этого обмена. Он был большим -- пять на пять -- и в нем был задействован даже легендарный Дуг Гилмор. Разговаривая после трейда с менеджером "Торонто", узнал, что моя первая команда очень хотела заполучить игроков "Калгари", а "Флэймз", в свою очередь, настояли, чтобы я обязательно был включен в трейд. "Торонто" как могло сопротивлялось (им не хотелось менять только что купленного игрока), но бизнес есть бизнес.

-- Практически все экс-советские хоккеисты, впервые сталкивающиеся с трейдом, страшно переживают -- они не привыкли к "работорговле", когда мнение самого игрока абсолютно никого не волнует.

-- Конечно же, было до боли обидно. Но в то же время, подсознательно чувствовал, что это к лучшему. "Калгари" был клубом посильнее, чем "Торонто", следовательно и играть в нем поинтереснее.

"На Новый год мне подарили... обмен"

-- Обычно об обменах хоккеисты узнают в самый последний момент. Где тебя настигла сия прискорбная весть?

-- В Америке ставить спортсмена в известность загодя не принято. Отчетливо помню день, когда узнал об обмене -- 2 января. Только-только отпраздновали Новый год, и тут такое известие. Уже на утренней тренировке ходили разговоры о трейде, но никто ничего конкретного не знал. Я как-то особо не переживал, поскольку раньше молодых практически не обменивали, это сейчас все возможно. После тренировки напряжение возросло: все игроки ходили и выспрашивали друг у друга последние слухи. Я как раз находился в душе, когда второй тренер позвал меня наверх. Поднявшись в комнату и увидев там еще четверых ребят, понял -- что-то наклевывается. Угадал -- нам сообщили, что мы игроки "Калгари".

Так я и узнал о своем первом обмене. Делать было нечего, собрал вещи и вечером вылетел в Канаду. А уже через день играл за "Флэймз".

-- И как тебя приняла новая команда?

-- Встретила нормально, но я столкнулся с другими проблемами. "Калгари" катился вниз, а тренер, он же генеральный медеджер Дуг Райсбруг решил играть в более "опытный" хоккей, что ли, ставя в состав зрелых игроков. Так как я был еще молодой тем более новичок команды, то провел всего шесть матчей за "Калгари". Остальные 17 поединков провел в фарм-клубе -- "Солт-Лэйке" (IHL). В итоге команда в плей-офф не попала, тренера выгнали, но мне от этого было не легче. Я был очень расстроен, просил обмена, однако к этой просьбе никто не прислушался.

Обмена я просил и весь следующий сезон, чувствовал: если сразу не пошло, то надо что-то менять. Я никого не виню, ребята в "Калгари" подобрались хорошие, но у меня в этой команде не заладилось. Хотя, если я выходил на лед (а это бывало нечасто), то играл неплохо. Но душа к этой команде у меня уже не лежала.

-- Твоим агентом еще оставался Шевченко?

-- Нет, к тому времени мы уже расстались. Почему? Я бы не хотел сейчас возвращаться к этой теме, так как по сей день это осталось нашей личной проблемой, в которую посвящены всего-лишь несколько человек.

"Но не "очко" обычно губит..."

-- В свое время Виталий мне рассказывал, что ты, выступая за "Калгари", "зачем-то" поменял номер.

-- Действительно, приехав в НХЛ я играл под 93-м номером. Но затем, желая хоть таким образом изменить фарт, я решился на такой шаг. В "Соколе" я постоянно играл под третьим номером, а в "Калгари" в то время "тройка" была занята и я взял "21-й". Никто меня к этому не подталкивал. Число "21" для меня было вроде бы счастливым, "очко", но тем не менее он не сработало.

-- А почему в "Торонто" ты взял "93-й" номер?

-- Это была идея моего тогдашнего агента -- Виталия Шевченко. Расшифровывается число "93" так: 90 -- год отъезда в Канаду, а под третьим я выступал за "Сокол". К тому же, как говорил Шевченко, на игроков, выступающих под подобными "запредельными" номерами не могут не обращать внимания.

-- Кто же заменил Шевченко и стал твоим агентом?

-- Сейчас им является Билл Таунинг, который работает с Чибиревым и Фетисовым. Очень хороший человек, адвокат по профессии. Пока мы еще с ним не "спотыкались".

-- Вскоре тебе посчастливилось покинуть "Калгари", ты добивался этого полтора года.

-- Да, я оказался во "Флориде". Сезон к тому времени уже закончился, так как в то время свободные агенты в молодом возрасте не практиковались, "Калгари" в конце чемпионата успел подписать со мной контракт на два года. Соглашение, кстати, было неплохое. Мне повысили зарплату, обещали, что буду выходить на лед регулярно. Затем в НХЛ влилась новая команда -- "Флорида", которая меня и выбрала на драфте расширения, так как "Калгари" меня не "защитил".

"Из-за меня "Флорида" "кинула" "Калгари"

-- Почему?

-- Можно было "защищать" только пять защитников. Так как я играл в минувшем сезоне довольно редко, руководство "Калгари" понадеялось, что на драфте расширения меня никто не выберет. Кому нужет кот в мешке? Но на деле все оказалось по-другому.

С моим переходом вообще любопытная история произошла. В 1993 году в Лиге появились две команды -- кроме "Флориды", еще и "Анахайм". Естественно, перед драфтом генеральные менеджеры всех клубов каким -то образом встречаются, обсуждают между собой кого кому надо взять и кого надо "сплавить". Меня "Калгари" отпускать не хотел, но и еще пятерых защитников каким-то образом нужно было оставить в командой. Руководство, как "Флориды", так и "Анахайма", клятвенно пообещали, что меня выбирать не будут, но потом, видимо, "Калгари" просто "кинули". Так я оказался во "Флориде".

-- Ты говоришь, что "Калгари" повысил тебе зарплату. До какого уровня?

-- До довольно приличного. Мой контракт ничем не отличался от канадских и американских игроков среднего уровня и моего возраста. Сначала, конечно, как только я приехал в Канаду, зарплата была небольшая, но тогда все новички подписывали практически одинаковые контракты, разница была максимум -- десять тысяч. Это сейчас доходы хоккеистов резко скакнули и дебютант Лиги может расчитывать на зарплату около миллиона. Тогда такого не было -- зарплаты были более стандартные.

-- "Пантеры" ради того, чтобы привлечь тебя в свои ряды пошли на обман. Тем не менее во "Флориде" ты снова долго не задержался.

-- Сезон у меня складывался удачно, видимо, "Пантерс" на меня расчитывали всерьез, раз пошли на ссору с "Калгари". Я сыграл во всех матчах с начала чемпионата, пропустил только две -- из-за травмы. Выходил и в большинстве, и в меньшинстве, играл, в общем, прилично, но вскоре вновь стал жертвой энхаэловского бизнеса. Меня очень хотел видеть в своих рядах "Хартфорд" и 16 декабря 1993 года меня снова обменяли. "Уэйлерз" расплатился за меня Джимом Маккензи, а также какой-то суммой денег. В составе "Китобоев" не было звезд, но хватало добротных игроков. Команда чем-то была похожа на "Торонто" и вписался я в нее без проблем.

В "Хартфорде" я закончил сезон довольно прилично, стал вторым защитником по результативности, а затем подписал контракт с этим клубом на три года. Сдедующий сезон начал тоже вроде бы нормально, но вскоре в "Хартфорде" сменилось руководство и, ни слова не говоря, меня отправили в запас, даже не дав провести ни одной встречи. Для меня до сих пор остается загадкой почему это произошло, ведь меня толком в деле-то и не посмотрели.

-- В "Хартфорд" тогда пришли генеральный менеджер Джим Рутерфорд и тренер Пол Морис. Возможно, они просто не любят европейцев?

-- Трудно сказать. Может быть, они невзлюбили контретно меня, может быть всех русских или украинцев... Я пытался разобраться в этом, но так и не нашел для себя ответа.

-- Саша, а ты не требовал обмена?

-- Еще и как. И требовал, и просил -- все без толку. "Хартфорд" почему-то не хотел со мной расставаться, хотя предложения были. А когда руководство "Уэйлерз" уже было согласно произвести трейд, уже никто не хотел меня брать, так как я долгое время не играл в НХЛ. К тому же я был связан с "Хартфордом" контрактом, сумма которого была довольно немаленькой и рисковать никто не хотел.

"В "Сент-Луисе" меня "списали" до начала чемпионата"

-- Тебе пришлось мыкаться по "фармам".

-- Да, балансировал между ИХЛ и АХЛ на протяжении полутора сезонов. В 1996 году у меня закончился контракт и, как это ни парадоксально, "Хартфорд" предложил мне подписать новый котракт на два года. Выбирать, в принципе, было особо не из чего, к тому же предложение было довольно неплохое. Еще сезон я отыграл в "Каролине" ("Хартфорд" затем стал называться именно так -- прим. авт.) и меня обменяли в "Сент-Луис". Не знаю почему, но "Блюзмены" очень хотели меня заполучить и предложили "Каролине" очень выгодную сделку6 отдав за меня довольно неплохого хоккеиста, а также право выбора в одном из кругов драфта.

Однако по прибытии в тренировочный лагерь "Сент-Луиса" меня подстерегала неприятность. Уже на второй день я надорвал связки колена ии выбыл из строя на два месяца. Я не выступал ни в выставочных встречах, ни в начале сезона, другими словами меня "списали" еще до чемпионата. "Просто так" мне выплачивать деньги никто не хотел и предложили поиграть в команде "Чикаго Вулвз" -- Лига IHL. Это не фарм-клуб "Сент-Луиса", а независимая команда. В регулярном чемпионате мы заняли второе место, а затем победили всех в плей-офф и выиграли Кубок.

Это был мой последний сезон в Америке. Надоело скитаться и жить неопределенностью. Так как предложений из клубов НХЛ у меня не было, я решил вернуться в Европу, несмотря на то, что в ИХЛ и АХЛ в своих рядах меня хотела видеть почти каждая команда. Кроме того, мне надоели эти бесконечные обмены и я решился на переезд в Швейцарию. "Берн" мне предложил довольно хорошую заплату, которая была ненамного ниже "американской".

-- Саша, тебе, как защитнику приходилось противостоять многим звездам. Кто из нападающих доставлял тебе больше всего проблем?

-- Тяжелее всего было играть против Марио Лемье. Это просто гений хоккея. Уэйн Гретцки, конечно, красавец, однако я его застал уже на сходе и это был уже далеко не тот Великий. Хорош Эрик Линдрос, своей мощью он "пробьет" кого угодно.

-- А с кем у тебя лучше всего получалось играть в защите?

-- Мне кажется, мой звездный час был в "Хартфорде". Первый год я играл в паре вместе с Крисом Пронгером -- хорошо получалось, а следующий -- с Джеральдом Дидаком. Мне очень нравятся эти двое защитников. Взаимопонимание у нас было колоссальное.

"Отказываться от украинского гражданства не собираюсь"

-- Как обстоял твой быт в Северной Америке?

-- Уехал я в Канаду один и первые пять месяцев в Торонто жил в гостинице. Затем снял квартиру, так же поступил и во время своего первого года в "Калгари". Вскоре у меня появились необходимые средства для покупки дома, чем я незамедлительно воспользовался. Правда, после моего обмена в "Хартфорд" дом в Калгари пришлось продать. Сейчас я обосновался в Хартфорде, где у меня свой дом. Пока я выступаю в Европе, то свои "апартаменты" сдаю в аренду. Дом такой, что, честно говоря, продавать не хочется.

-- Саша, по окончании своей хоккейной карьеры ты намерен остаться в Хартфорде?

-- Даже не знаю. К сожалению, в Украине не предусмотрено двойное гражданство. Конечно, хотелось бы почаще наведываться на родину. Пока я являюсь действующим хоккеистом, менять гражданство не собираюсь, ведь в таком случае я не смогу выступать за сборную. А по окончании карьеры, посмотрим... Не исключено, что останусь в Америке, однако я еще хочу поиграть, поэтому даже не думал над этим вопросом.

-- С кем из наших хоккеистов ты поддерживал отношения за океаном?

-- Со многими. С Димкой Христичем постоянно встречаемся. Даже очень часто. С Андреем Николишиным я знаком по "Хартфорду", до сих пор с ним общаемся. Долгое время мы пересекались с Сергеем Макаровым. Боюсь, кого-то забуду. В общем, если с кем-то играл в одной команде, то друг друга потом мы уже не теряли. А друзья у меня не только ребята -- выходцы из бывшего СССР. В "Каролине" я сошелся с чехом Робертом Кроном, канадцами Кевином Дайнином, Жоселином Лемье и Джеральдом Дидаком. Хорошие ребята. Когда играл в "Калгари", быстро подружился с Тео Флери, у нас дома даже стояли напротив. Затем, даже когда встречались на площадке по разные стороны баррикад, шутили, смеялись, вспоминали прошлое.

-- Драться в НХЛ тебе часто приходилось?

-- Да, было дело. Я, кстати, довольно немаленький, а когда приехал в НХЛ, то старался одевать форму поменьше, чтобы казаться не таким уж большим. Обычно игроки все делают по-другому, стараются преподнести себя покрупнее, а от меня подобного не ожидали и после нескольких спаррингов, якобы с защитником среднего роста, натыкались на мощный отпор и в дальнейшем уже без повода меня не трогали.

"НХЛовские бойцы меня не трогали"

-- Победы часто одерживал? Можешь вспомнить кого-то из именитых "жертв"?

-- Побеждал в "боксе" частенько. А именитые... Поль Лос, Мик Вукота. После того, как мне удалось их побить, больше меня уже не трогали. Вообще-то, я никогда не был драчуном. Ни в "Соколе", ни в Канаде. Так, сдачи могу дать, если заденут. В Америке, в принципе, не очень часто "наезжают" на нештатных "бойцов". Между собой, скажем, в узком кругу они дерутся постоянно, проигрывают, выигрывают, это их хлеб. А "залетного" могут тронуть только в том случае, если ты обидел какую-нибудь звезду из команды соперника, или слишком сильно "встретил" самого полицейского. Меня, по крайней мере, особо не трогали.

Одна из последних драк у меня была с Сэнди Маккарти. Никто на лед не упал, в общем, была ничья, расстащили нас ругающимися, друг на друга столько гадостей сказали... Но вот чем хороши такие стычки, что по окончании матча можешь со свои "партнером" смело пойти попить пива в ресторан, ну, или просто поговорить. Зла никто ни на кого не держит.

-- Травмы тебя обходили стороной?

-- В общем-то, да, у меня было мало травм, по сравнению с другими хоккеистами. Но в позапрошлом сезоне у меня сломалась карьера в НХЛ именно из-за них. Расскажу краткую историю своих "похождений": выступая за "Сент-Луис", я надорвал связки колена и пропустил два месяца, после чего меня "сослали" в "Чикаго" (ИХЛ). За этот клуб я провел пять игр, после чего сломал палец. Сросся -- сыграл еще игр 20 и оторвал мышцу бедра, еще 20 матчей -- опять надорвал колено. Выздоровел, вновь вышел на лед и в первой же встрече сломал нижний позвоночник. Честно говоря, после всех этих неприятностей думал, что придется коньки повесить на гвоздь. Затем чикагские и другие специалисты меня посмотрели и пришли к выводу, что заканчивать еще рано. Через полтора месяца я уже бегал.

Но то, что вернулся на лед -- это одно, а клуб-то, сам знаешь, как смотрит на "больного" хоккеиста: а вдруг опять что-нибудь случиться? Руководство ко мне относилось уже по-другому. Да и мне самому нужно было почувствовать уверенность в своих силах, одно время я даже где-то "убирал" руки. Но в конце концов все прошло.

"В НХЛ ветераны издеваются по полной программе"

-- Насколько мы знаем, в Северной Америке есть традиционные ужины новичков. Ты, Саша, поменявший на своем веку не одну команду, наверное, знаешь о них не понаслышке.

-- Да уж. Самый первый ужин новичков, в котором я "выставлялся", был в "Торонто". Нас было трое дебютантов и мы "влетели" в две с половиной тысячи долларов на всех. Тогда я, кстати, еще "отскочил", а счет последующих ужинов иногда переваливал и за десять тысяч. Но сумма делится на количество новичков и если их пятеро и более, то это на "кармане" особо не ощущается. А вот однажды в "Хартфорде" не повезло Крису Пронгеру. Он был вынужден "выстявлять" еще с одним парнем -- двое новичков тогда всего было. Так кошелек одного Крис "похудел" на 10 тысяч долларов. Вот это уже "по-взрослому"!

Как правило, ветераны пытаются извлечь из этого ужина все и продолжают заказывать блюда и напитки даже тогда, когда в тебя уже ничего не влазит (смеется).

-- В свое время Дима Христич рассказывал, что ветераны могут заказать дорогущий коньяк -- по 800--1000 долларов, налить себе по рюмочке и сказать, что он им не нравится.

-- Да, мне, кстати, тоже Дима об этом говорил. Такой коньяк называется "Луи" и некоторые ветераны на подобное способны.

-- Саша, расскажи, пожалуйста, о своей семье.

-- Женился я в 1993 году на дочери одного из бывших тренеров киевского "Сокола" Бронислава Самовича -- Наташе. Сейчас у нас двое детей -- две дочки -- Полина, 2 года и Лиза -- 4. Наташа закончила Университет в Хартфорде и сейчас хочет поступать в аспирантуру, будущая ее специальность -- экономист. Еще одним, можно сказать, членом нашей семьи является ротвейлер Лорд.

Жена моя все время в учебе. Еще в Киеве она закончила три курса в Университете, затем продолжила в Америке. Одно время Наташа работала в одной финансовой группе. Но за океаном устроиться на работу без определенного опыта практически невозможно.

-- Расписались вы в 1993 году, но к этому времени ты уже три года жил за океаном. Вы что, мотались друг к другу когда появлялось сводное время, или Наташа уже была с тобой в Канаде?

-- Мы начали созваниваться где-то в 1992 году. С возрастом я понял, что необходимо иметь семью, быть рядом с любимым человеком. То есть у меня такого не было, мол, собирайся, поехали со мной в Канаду, мне там одному скучно. Все пришло с опытом. Мы были знакомы ранее до моего отъезда встречались, расставились, затем после телефонных разговоров встретились и вскоре создали семью. Это жизнь, все вернулось на круги своя.

"Болельщиков и журналистов надо уважать"

-- Саша, давай снова вернемся к хоккею. Как у тебя складывались отношения с болельщиками и журналистами?

-- Честно говоря, именно поэтому мне было жаль покидать Берн, где со многими людьми у меня сложились хорошие отношения, особенно с болельщиками. Они, кстати, до сих пор присылают на адрес клуба карточки, с просьбой, чтобы я на них расписался.

Кстати, с болельщиками у меня всегда складывались хорошие отношения. И в Киеве, и за океаном, и в Европе. Некоторых хоккеистов поклонники не любят, к другим относятся безразлично, а вот у меня, слава Богу подобных проблем никогда не было. К болельщикам тоже нужно иметь особый подход. Если у тебя нет времени на разговор, раздачу автографов, или что-то в этом роде, отказывать нужно вежливо, объяснить почему ты не можешь уделить внимание, а не просто обрубить "нет!", или вообще пробежать мимо. Болельщики и журналисты ведь понимают "по делу" им отказано или нет.

-- А как было в Канаде и в Америке?

-- В Торонто меня вниманием не обделяли. По крайней мере, в отличие от советских журналистов, писали только позитивно.

-- Саша, а каким образом ты узнавал об историях в нашей прессе?

-- Мне мама высылала в Торонто практически все статьи обо мне. Но к ним я относился абсолютно спокойно, так как знал, на что иду. Я получил свое, советские журналисты тоже, но в какой-то другой степени.

-- Как у тебя обстоял вопрос с армией?

-- К тому времени у меня уже был военный билет. В этом мире все возможно. Приезжал я в Киев даже когда мне еще не было 27 лет (призывной возраст), но, сам понимаешь, армия мне уже не грозила.

-- Насколько я помню, Могильный и Федоров боялись приезжать в Союз до окончания призывного возраста.

-- Это объясняется прото. У них было воинское звание, так как они играли за ЦСКА, а меня это, к счастью, не коснулось.

-- Саша, когда ты в первый раз приехал в Киев после отъезда в Торонто?

-- В 1992 году, на четыре месяца. Тогда, кстати, я тренировался с "Соколом" на протяжении месяца, что мне очень помогло. Это был мой последний сезон в "Калгари" и когда я прибыл в тренинг-кемп, то находился в отличной форме.

Кстати, я никогда не начинал сезон плохо подготовленным, к его началу всегда относился серьезно. К примеру, в "Сент-Луисе" я входил в десятку игроков НХЛ (!) по показателям готовности, но, как я уже говорил, мне это не помогло.

Еще я приезжал в Киев в 1994 году. Тогда я ездил отдыхать в Европу и, естественно, не мог не заехать в свой родной город. А последний раз я был в столице Украины в сентябре 1996 года. Ну, и сейчас приехал.

"По сравнению с 1994 годом, Киев стал гораздо красивее"

-- Как тебе Украина и, в частности, наш Киев?

-- Самое большое впечатление я получил после 1994 года. Сравнивать нынешний город с тем, просто невозможно. Тогда, конечно, Киев уже изменился, но в нем, что-то осталось от "совковости". Теперь же город улучшился, стало больше красивых улиц, многие здания отреставрированы, построены новые, стало чище, в общем, город преобразился. Поэтому и люди стали не такими злыми, которых я встречал пять лет назад. Хотя народ попадается всякий... Но, в целом, впечатления намного лучше, нежели раньше.

-- Киев -- твой любимый город?

-- Честно говоря, да. Не только потому, что я здесь родился, или у меня остались друзья. Кстати, знакомые практически все поразъезжались и со "старой гвардией" я практически не общаюсь. Вновь полюбил Киев я после его реконструкции, а поначалу, привыкнув к чистой Америке, мне было дико неприятно видеть грязь в столице Украины.

-- Саша, а чем ты занимался в Америке в свободное время?

-- Обожал кататься на лыжах. Одно время мы жили в Конектикуте, что в часе езды от Ботсона. Недалеко был лыжный курорт и при возможности я старался выкроить денек, чтобы, промчавшись два часа на машине, отвести душу. А когда я жил в Калгари, то вообще, не покидал лыжных трасс, благо местный рельеф позволял.

-- А клуб не запрещал тебе кататься на лыжах, ведь всякое может случиться?

-- Конечно, запрещал. А что делать? Ведь в 20--23 года еще не понимаешь, чем все может обернуться. Это потом я уже "образумился", и в Швейцарии, кстати, ни разу не был на лыжных курортах, хотя места там, сам понимаешь, замечательные. "Я страшно люблю готовить"

-- Саша, давай ты немного расскажешь читателям о своих вкусах. Твоя любимая еда?

-- Люблю итальянскую кухню. А в Америке мне очень понравился местный стэйк. Это широко порезанный антрекот. Мясо, кстати, должно замачиваться около двух недель. По американским меркам это недорогая еда, но в то же время очень вкусная.

-- Кстати, сам готовишь?

-- Да, люблю готовить, причем делаю это очень хорошо. Жаль здесь нет необходимых аксесуаров, а то показал бы! "Фирменого" блюда у меня нет -- люблю эксперементировать. Готовлю мексиканские, итальянские блюда с французскими соусами. В Швейцарии, кстати, стало тяжелее готовить, нежели в Америке, так как нет того ассортимента, как за океаном. В Украине, выбор, кстати, побольше, но опять же нет того, что необходимо для приготовления хорошего блюда. В Америке с этим получше. Конкуренция делает свое дело. К примуру, в индийских кварталах есть все индийское, в мексиканских -- острое мексиканское и так далее. Кстати, русских магазинов тоже хватает, то есть пельмени не были для меня в диковинку.

-- А жена, что к плите вообще не подходит?

-- Подходит, еще и как! Я люблю готовить, но не чаще чем раз в неделю, да и то, что-нибудь "гурманное".

"Кваса, лучше нашего "бочкового", нет нигде"

-- Какие предпочитаешь напитки?

-- Сладких я практически не пью, в основном "минералку". Очень люблю квас, но в Америке он плохой, лучше нашего "бочкового" еще не встречал.

-- А из алкогольных?

-- В прошлом году в моей "карточке" было написано "любитель кениннгерского пива". Это наш спонсор.

"Однажды я едва не потерялся в океане"

-- Хобби у тебя есть?

-- Люблю рыбалку. В Америке у меня есть катер, как появляется свободное время выезжаю в океан и рыбачу.

-- Большим уловом можешь похвастать?

-- Один раз мы с женой выбрались порыбачить, так "попали" на рыбу- капитан, она у нас, кажется, так называется, а в Америке -- самая редкая и поэтому самая дорогая. Кстати, я не знаю есть она в Украине или нет. Поймали мы с Наташей за три часа целых 14 штук! Самая маленькая весила около восьми килограммов. Две домой взяли, перекусить, а остальные отпустили обратно в воду, все ведь сразу не сьешь, а мне нравится свежая рыба. Кстати, "капитан" поразительно вкусный.

Другой раз, опять же с женой, поймали огромную bluefish. Это по-американски, в общем дословно -- голубая рыба. Она не до такой степени вкусная как "капитан", но тоже хорошая. Ее нужно сначала заморозить, а затем уже готовить. Так вот, эта Bluefish, когда я ее полез доставать откусила мне ноготь. Представляешь, каких она может быть размеров?!

-- Рыбачишь ты, в основном, с женой?

-- Она мне фарт дает. С ней всегда улов замечательный. Иногда, конечно с друзьями ездил, с тем же Даниэлем Маруа. Один никогда не езжу. Во-первых, скучно, во-вторых, одному катерок тяжело на воду поставить. Хотя он у меня и маленький -- 6,5 метров в длину и весом 75 килограмм. Вообще-то у меня в Конектикуте есть друзья -- заядлые рыбаки.

А однажды со мной на рыбалке интересный случай приключился. Я заблудился. Мы с товарищем вышли в океан, а вскоре опустился такой страшный туман, что в трех метрах ничего не было видно. Честно говоря, неприятнейшее чувство было. Мы шли по карте и по компасу, но при тумане эти аксесуары не помощник. К тому же темнело (мы на ночь ехали), поэтому испуг, конечно, присутствовал.

-- В Америке довольно популярны экзотические для нашего человека виды спорта. Ты, как, воспринимаешь бейсбол или американский футбол?

-- Нет. Я, конечно, понимаю смысл этих игр, но фанатом не являюсь. Несколько раз был на подобных соревнованиях, но чтобы следить за ними постоянно... Нет. Отдаю предпочтение нашему соккеру, как называют футбол в Америке, и большому теннису.

-- Чем бы ты мог пожертвовать ради своего любимого дела, в данном случае, хоккея?

-- Трудный вопрос, так сразу и не ответишь. Чем дольше я играю в хоккей, тем больше я начинаю понимать, что это моя работа, которая, порою, иногда бывает даже не в радость. Я уже многим жертвовал ради хоккея, поэтому сейчас стараюсь больше времени уделять семье.

-- Ты рисковый человек?

-- Когда был молодой, только и делал, что влазил во всякие авантюры. Решился же уехать из Союза без всяких разрешений. Это огромный риск.

-- Саша, если вернуть время вспять, скажем лет на десять. Что бы ты изменил в своей жизни?

-- Глобальных изменений бы не было, так, по мелочам. Может быть, какое-то время общался бы с другими людьми, в отдельных моментах не высказывал бы свое мнение столь категорично... Убрал бы из своей жизни травмы. Но в принципе это невозможно, так как где-то недобежишь, раз, второй, а затем ты уже никому не будешь нужен как хоккеист.

-- Саша, у тебя есть мечта?

-- В принципе, хотелось бы многого. Поиграть подольше, как Слава Фетисов, к примеру. Господи, о ком я говорю! У нас же Юра Шундров есть, которому уже 43, но как он играет!