Юрий ШУНДРОВ: "Вратарь, как коверный клоун - должен уметь все"

Великий голкипер киевского "Сокола", которого никогда не забудут преданные болельщики, посвятившие ему следующую речевку:

Не страшны нам ни "Динамо", ни "Спартак", ни ЦСКА!

Юрий Шундров на воротах - он надежней Третьяка!

Евгений Белозёров
  Юрий Данилов

Что и говорить, Шундров - отличный вратарь. Однако одно дело быть ИГРОКОМ, а другое - отличным ЧЕЛОВЕКОМ. В Юрие Александровиче это все совмещается. О нем можно говорить много, даже осуждать за что-то. Надеемся, что этого не будет, хотя некоторые газеты в свое время просто пестрели от удовольствия, если у Юрия Шундрова что-то не получалось. А таких случаев, согласитесь, было немного. Что и говорить, Юрий Шундров - ВЕЛИКИЙ хоккеист! Впрочем, зачем рассуждать о Юрие Александровиче нам - "Саныч" сам все отлично расскажет.

Мы встретились с ним в тесной каморке в "подземелье" Ледового дворца профсоюзов, которая, можно сказать, стала сердцем вратарской школы Юрия Шундрова. Как всегда подтянутый и элегантный, легкий в общении знаменитый голкипер, в котором не найдешь мало-мальской примеси "звездности", охотно согласился ответить на наши вопросы.

- Юрий Александрович, вас куда привычнее видеть во вратарской форме, нежели в цивильном костюме. Чем вы сейчас занимаетесь?

- Вообще-то, официально я безработный.

- Тем не менее вы находитесь сейчас здесь и работаете с детьми...

- Все основано на моем энтузиазме. Школой, которую я хотел и хочу открыть, это еще назвать нельзя, поскольку у нас нет ничего. Ни помещения, ни методического кабинета, одна вратарская клюшка только, да шайбы дети принесли. Бывает, профсоюзы и "Сокол" - наши спонсоры - что-то подбросят, за что нельзя им не сказать спасибо. Поверьте, это не реклама, а обычная благодарность.

- То есть должности, как таковой, у вас нет?

- Да откуда? Можно сказать, что я на общественных началах провожу факультативные занятия с вратарями школы "Сокола" всех возрастов. На каждую группу я хожу по четыре раза в месяц. Есть индивидуальные встречи, есть общие, где ребята, в основном, учатся кататься на коньках.

Приведу вам один пример, если, конечно, не возражаете...

- С удовольствием, Юрий Александрович.

- Вот недавно пришел к нам такой парень - Ворошнов - 1985-го года рождения, так он катался, как десятилетние ребята! Почему? Да просто потому что с ним никто раньше не работал. Сейчас, потренировавшись под моим руководством месяц с небольшим, он научился двигаться в воротах правильно (по-вратарски), и я уже собираюсь рекомендовать его в "Сокол". Данные у него хорошие, но работать надо ему очень много. Пока освоены только азы.

Бытует неправильное представление, что в воротах обычно стоит тот, кто хуже катается. Дескать, раз ничего не умеешь, - становись хотя бы в ворота. Я же считаю, что все должно быть наоборот - вратарей стоит отбирать из тех, кто лучше катается. Лучше даже из фигурного катания брать. Если, конечно, парень смелый. Вратарь, он ведь как коверный клоун - должен уметь на льду все понемногу. Он и защитник, и разыгрывающий. Любой настоящий голкипер должен кататься на коньках намного лучше нападающего, ведь ни один форвард не будет ехать спиной вперед.

- А что вы скажете о таком важном компоненте вратарского искусства, как реакция? Ее можно развить, или же это врожденное?

- Уверен, что это врожденное качество. Как и скорость. Ведь сколько наука не бьется, а в легкой атлетике за 30 лет всего три десятых с мирового рекорда на стометровке сбросили. Это не нарабатывается.

Но я считаю, что реакция - далеко не самое главное во вратарском искусстве. За счет хорошего катания проблемы с ней можно в какой-то мере компенсировать. Вот наглядный пример. Недавно проходил матч регулярного чемпионата НХЛ между "Колорадо" и "Сан-Хосе". Я позвонил всем моим подопечным, попросил, чтобы они его посмотрели, а затем поинтересовался впечатлениями от увиденного. Спрашиваю: "Вот "Колорадо", ворота которого защищал Патрик Руа, выиграл 2:1 у "Сан-Хосе" с Евгением Набоковым. Сколько раз Руа поймал шайбу только за счет реакции - то есть, ловушкой? Ответ - "один". Да, правильно. И то - бросок был из-за синей линии. А вся его игра была построена на движении. Он только подставлял себя под шайбу. Сел-подсел, прокатился, работал локтем. Никуда не надо было Руа прыгать - все он делал за счет хорошего катания, и его команда выиграла. Результат есть.

- Вратарь, наверняка, должен быть и бесстрашен.

- От страха, как такового, никуда не денешься. Шайба летит со страшной скоростью и бьет больно. Но надо наступать ему на горло, этому страху, черт возьми, и не показывать вида, что ты боишься. В играх это намного проще, а на тренировках здорово заметно, когда люди откровенно боятся. Заранее выпрямляются, и забить такому вратарю проще простого - катни шайбу низом и все.

- Юрий Александрович, а у вас такого не случалось? Мы имеем ввиду не катнуть шайбу низом, а испугаться соперника.

- Со мной нет. Глаза только прищуришь, а то и зажмуришь, когда видишь, что бросок сильный будет, и думаешь: "Как получишь сейчас!" Доставалось, конечно. Раньше ведь форма не такая была, как сейчас - защищала плохо. И не менялась долго - носил пока не износится. Сейчас даже у детей надежнее.

- И дороже, конечно же. Это не отпугивает ребятишек от посещения хоккейных секций?

- Не без этого, но как-то люди выкручиваются. Кому форму покупают родители, а бывает, что едут пацаны на соревнования за рубеж, а им там подарят несколько комплектов в порядке благотворительности - как жертвам Чернобыля, скажем. Ну, и старые запасы выручают. Вот недавно к одному из наших тренеров - Олегу Никулину - пришел парень. Техники, конечно, никакой - откуда она в 10 лет, но сразу видно, что смелый и настойчивый. Тренер ему и дал форму, оставшуюся еще с советских времен. Как говорится, что было - щитки приходится изолентой обматывать, чтобы не развалились. Бедствуем...

Более состоятельные родители, конечно, сами покупают детям форму, благо есть выбор. Но у тех, кого я тренирую, богатых родственников нет.

- Люди при деньгах видят своих отпрысков только нападающими?

- Не думаю, ведь, по большому счету, вратари получают не меньше. Сверхзвезд брать в пример не будем. К тому же вратарь и сыграть может подольше.

- Это прямо о вас. Поделитесь секретами своего спортивного долголетия. Вы завершили карьеру совсем недавно, немного недоиграв до 45-ти, и даже еще в этом сезоне выходили на лед в матче Континентального кубка. Что помогло вам так долго оставаться на вершине?

- Наверное, самолюбие, здоровое самолюбие. Не наглость, не эгоизм, а именно самолюбие. Надо только постоянно доказывать себе, что способен на многое. И еще один простой рецепт: работа, работа и еще раз работа. Если ты в 30 лет посчитаешь, что уже все знаешь и умеешь, и прекратишь работать над собой, то в 31-32 обязательно деградируешь. Ну и, как я уже говорил, за счет хорошего катания. Реакция, хочешь - не хочешь, с годами теряется, а техника остается.

Сейчас пытаюсь научить тому же детей. Удивляюсь, уже взрослые пацаны, по 15-16 лет, а не умеют "сесть" (вратарский термин - Прим.авт.) правильно. Показываю, как это надо делать. Выходит, 20 лет на меня смотрели, все видели, что вроде неплохо играю, а за счет чего, так никто и не понял. Это - секреты вратарского мастерства, которые я сейчас начинаю раскрывать.

- После этих слов можно подумать, что Юрий Шундров будет играть только в матчах ветеранов.

- Насчет того, что я уже закончил, так это еще бабушка надвое сказала. Честно говоря, сейчас просто лень форму хоккейную одевать - хлопотное, скажу, дело. Но если хоккейная школа и дальше будет влачить такое же жалкое существование, и движения вперед не будет, то вовсе не исключаю, что попытаюсь пристроиться в какую-то команду.

- А сама мысль о завершении карьеры вас часто посещала?

- Ни разу. Вот только сейчас. Посещает. Лень форму одевать, как я уже говорил. А это что-то. Уже не хочется играть в год 40 матчей из 50-ти.

- Но, думаем, на уровне ВЕХЛ вы еще вполне могли бы выступать.

- Конечно.

- Готовы вернуться в любой момент?

- Нет, нужно потренироваться. Дней десять. Это, если учитывать, что я уже три месяца не готовился.

- Судя по матчу ветеранов Украины и России, в котором вы выглядели очень уверенно, этого не скажешь.

- Ну тогда я сделал небольшое исключение - тренировался. Четыре дня. Но, не напрягаясь.

- Наверное, невероятной продолжительности вашей карьеры способстовало и то, что вам удавалось избежать тяжелых травм?

- Как сказать. Смотря еще, что считать тяжелой травмой. Связки не рвал, но растяжений много было. Мениск мне однажды прооперировали. Но это, скорее, для профилактики - не хотелось в мае на сборы в Гантиади ехать. Походил месяц на костылях, зато дома.

- А как насчет специфических вратарских травм?

- А куда же без них?! Шайба куда только не попадала - в кадык, например. А однажды едва височную кость миновала - сантиметра два не хватило. Это случилось на разминке перед игрой в Москве с "Крыльями Советов" лет 15 назад. Вадик Сибирко сильно бросил и попал... Перелом со смещением - кусок кости просто провалился вовнутрь. Хорошо еще, что доктор Леман рядом был и оказал первую помощь - вынул его. Что и говорить, неприятно слышать, как свои кости хрустят.

- Наверное, потом пришлось немало на больничном посидеть...

- Аж одну игру. Я ведь в маске играл. Хотя шлем одевать, конечно больно было. И чувствовал себя дискомфортно.

- Мысли о том, чтобы бросить хоккей, не появлялось?

- Боже упаси, чем же мне тогда еще заниматься. Я ведь по сути дела только этим и могу зарабатывать на жизнь, играя в хоккей с самого детства...

- ... Которое прошло в Пензе.

- Да, это все знают. Начало карьеры было самым типичным. Парнем я был спортивным, а выбора тогда (да и сейчас, наверное), особого не было - только хоккей. Сейчас появились и регби, и женский баскетбол, но хоккей, по-прежнему, - спорт номер один. Благо, климатические условия для его развития в Среднем Поволжье просто-таки идеальные, а местная хоккейная школа гремела на весь Союз. Начиная с Моисеева, одни олимпийский чемпионы: Василий Первухин, Братья Голиковы, Александр Кожевников, Александр Герасимов... Всех не перечислишь.

Что зимой делать? Заливали катки, играли постоянно в хоккей. Я катался очень хорошо, поэтому естественно, был нападающим. Поначалу во дворе, а жил я в частном доме, но потом, видя частенько, как мимо нашего окна вдоль железной дороги пацаны с баулами ходят на открытый каток Дизельного завода (он выпускал, в основном, маневровые тепловозы), упросил отца отвести меня туда. Так все и началось - записался в секцию и стал играть в нападении. Было мне девять лет.

Потом немного постыл к хоккею. Не помню точно почему, но уж не из- за того, что приходилось от дома до катка идти пешком два-три километра. Мог даже и уйти из секции, но как-то раз к нам на тренировку пришел парень с настощей вратарской формой. и тут я загорелся. Оставался после тренировки, набивал форму какими-то тряпками и учился стоять в воротах.

Успехи, конечно, пришли не сразу - одно дело просто кататься, а кататься в воротах - совсем другое. Первый матч я, как водится, запорол - проиграли 3:5. Правда, форму я тогда вообще впервые одел. После игры слышу, как пацаны вполголоса переговариваются: "Мол, играй сегодня, основной вратарь, точно выиграли бы". Это меня страшно задело, и я сделал все для того, чтобы доказать на что-то гожусь. Примерно года два ушло на то, чтобы на что-то годиться, а затем уже до 43 лет доказывать это. И зрителям и тренерам.

Потом все пошло как по маслу: юношеская сборная, молодежная, чемпион Европы среди юниоров, в 76-м - чемпион мира среди молодежи. Турнир, правда, неофициальный был, но все же... К тому времени я уже был основным вратарем "Дизелиста", а вообще сыграл за этот клуб 200-250 матчей. Ну а в 78-м году пришел в "Сокол".

- Как на вас вышли киевляне?

- Скорее не они на меня, а я на них, хотя об интересе к моей персоне с их стороны, я знал. Валентин Уткин меня давно хотел видеть в "Соколе", но я не спешил с переходом. А когда созрел, набрал его номер и поинтересовался, не нужен ли киевлянам вратарь. Уткин связался с Богдановым, и тот не возражал против моего переезда в Киев.

- Наверное посулили немалые блага?

- Я не меркантильный человек и не рвач, поэтому никаких сверхзапросов у меня не было. Знал, что не обидят, и, по сути, волновало только одно - в армии не хотелось служить. Попросту говоря, не прельщала перспректива за три сорок в месяц по-пластунски ползать. А насчет материальных условий, так скажу, что в Пензе, у меня была приличная квартира в центре города.

- И все же, почему именно "Сокол"? Выбор, наверное, был?

- Конечно, хотя и не очень богатый. Но киевский вариант устраивал меня больше всего. Город этот мне нравился, но имели место и другие важные факторы - чисто житейские. Я заканчивал институт, и, как я уже говорил, желания отрубить понапрасну два года и близко не было. Избежать призыва можно было и в Пензе, но этим, как говорится, нужно было заниматься. Когда я намекнул руководству "Дизелиста", что мол неплохо было бы решить столь важные вопросы, меня тут же вызвали "на ковер" к самому высокому начальству.

Секретарь горкома партии спрашивает: "Какая у тебя зарплата?". - "290". Он говорит: "И у меня 290, и мне хватает". "А мне не хватает", - отвечаю. "Так что же ты хочешь?" - "80 рублей прибавки к жалованию, - говорю, - и военный билет". А тогда это, в принципе, было вполне возможно (думаю, что не раскрою военной тайны, если скажу, что у нас там неподалеку был закрытый город Пенза-19), и можно было "отслужить" там, так сказать, "без отрыва от производства". "Ну хорошо, с деньгами вопрос решим. А с армией... Давай, ты годик еще поиграй, подготовь себе смену, а армию мы тебе сделаем". Мне сразу все ясно стало: раз в 22 года уже смену готовить, значит службы не избежать.

Стал искать варианты. Приглашали меня "Спартак", ленинградский СКА, "Сокол". Выбрал Киев, потому что чувствовал, что это именно моя команда - не хотелось сразу играть за грандов, а в "Соколе" я вполне мог рассчитывать на роль первого вратаря.

В Пензе, правда, проблемы возникли: меня тут же исключили из института физкультуры, а в Киев пришла депеша, в которой утверждалось, что более злостного дезертира, чем призывник Шундров, на свете не существует. Написано было примерно следующее: "Скрывается уклоняющийся от воинских обязанностей такой-то. Нам известно, что он находится там-то. Просим отправить его его по месту приписания". Я посоветовался с Богдановым, что мне делать, а он говорит: "А ничего. Просто повремени годик с поездками домой. А там, глядишь, все утрясется. Так и получилось. А в институте я быстро восстановился. Только уже, конечно, в киевском. И в армии отслужил...

- И долго?

- Да где-то с полчаса. Только присягу принял в одной из киевских частей и сразу домой поехал. Зрелище было еще то: я забыл висевший за плечом автомат взять на грудь. А свою роскошную шевелюру (прическа моя тогда была совсем не под стать сегодняшней) просто запихнул под фуражку.

- Кажется, именно вы защищали ворота "Дизелиста" в том памятном матче, когда "Сокол", обыграв пензенский клуб со счетом 8:2, получил право играть в высшей лиге.

- Было такое. Кстати, именно в этом матче Толя Демин попал мне шайбой в кадык. А уже летом "Дизелист" готовился к сезону в Киеве, и мы проводили с ним контрольный матч. На эту игру я здорово настроился, говорил своим бывшим одноклубникам: "Вы еще попробуйте мне забить", и после того, как мы одержали "сухую" победу (5:0), я был на седьмом небе от счастья.

- Словом, все пошло как по маслу.

- В принципе да, только со сборной не сложилось. Поначалу было так: есть Третьяк, и есть все остальные. То один вратарь сверкнет, то другой. Его и берут в сборную на замену. Потом стали троих брать, но мне тогда уже за тридцать перевалило, и тренеры предпочитали более молодых.

Правда, и до этого иногда приглашали, но ненадолго. А первым своим проведенным за первую сборную матчем я горжусь - в сентябре 1985 года в Праге в товарищеском матче со сборной Чехословакии я отстоял "на ноль", и мы выиграли со счетом 2:0. Как вы думаете, кто тогда защищал ворота чехов?

- Неужто Доминик Гашек?

- Он самый, хотя, конечно, до мировой славы ему было еще ой как далеко.

Был у меня отличный шанс сыграть в 1988 году на Олимпиаде в Калгари. Но все неожиданно сорвалось, хотя уже были готовы и парадный костюм, и шуба, в которых члены нашей делегации выходили на парад открытия. О причинах отказа на все сто процентов не скажу, но могу изложить версию, которая мне известна. На Олимпиаду мы отправлялись совершенно однозначно за "золотом", и из каких-то то ли политических то ли еще каких-то потусторонних, не имеющих отношения к спорту соображений, наверху решили, что лучше было бы отдать золотую медаль представителю не Украины, так как ее в России почему-то недолюбливали, а Латвии, ведь Хельмут Балдерис олипийским чемпионом до этого так и не стал. Поэтому-то взяли и не меня, а вратаря рижского "Динамо" Валерия Самойлова. Первым номером считался Сергей Мыльников из "Трактора", а вторым (тренером сборной был-то Виктор Тихонов) - голкипера ЦСКА Евгения Белошейкина (ныне, к сожалению, уже покойного), с надорванной мышцей. То есть, по сути, третий вратарь автоматически становился вторым. Вот так получилось, что стать Олимпийским чемпионом мне было стать не суждено.

- Может, дело в том, что у вас не сложились личные отношения с Тихоновым?

- Да вроде нет. Отношения как отношения. Тем более, что в первую сборную вратаря рекомендовал главный тренер второй сборной Влладимир Юрзинов. А кого делегируют в национальную сборную, можно было определить по одной простой примете - кто стоит за вторую команду в последней встрече турнира в Ленинграде, того ждет первая команда. В финале играл Самойлов, и я все понял.

- А ваши отношения с Третьяком...

- Прекрасные. Теплые. Он опекал меня в сборной даже после завершения своей карьеры. Кстати, он также хотел видеть меня в сборной в 1988-м году, но все равно - все решили тренеры. Было даже голосование среди хоккеистов, чтобы определили тройку вратарей. По его окончании ко мне подошел Алексей Касатонов, что по итогам голосования я второй после Мыльникова. Мол, не переживай - едешь. Зачем нужно было это голосование, я не могу понять до сих пор.

Тихонов, кстати, сам лично никогда никому из отсеянных не говорил, что ты в сборную не прошел, мне об этом объявил второй тренер Игорь Дмитриев. Причем отправили меня со сборов молча, без машины, без ничего. Хорошо друг Володя Бабашов к тому в Москву перебрался. Он и подбросил меня до вокзала.

- Вскоре поехавший вместо вас в Калгари Самойлов перешел в "Сокол". Как вы отнеслись к его приходу?

- Нормально. Коллеги есть коллеги. Да и какие проблемы, если он у меня вторым стоял. Я никого не унижаю и не люблю ничего комментировать. А просто всегда говорю - сравните статистические данные - кто сколько сыграл, кто сколько отбил, кто сколько пропустил. И все. У меня эти показатели всегда были лучше.

- Расстроились страшно?

- Да не то слово. Переживал не только по поводу Олимпиады, начались проблемы в семье, в общем неприятностей хватало, мог и "за воротник" заложить, чего скрывать. И вот очередная неприятность: в поединке против ЦСКА (за армейцев играли те, кто не попал на Олимпиаду), сижу на скамейке запасных без шлема и думаю о чем-то своем, наблюдая за игрой краем глаза. Вдруг вижу периферическим зрением, как Дима Христич выезжает из зоны и выбрасывает шайбу через борт. Смотрю каучуковый диск летит намного выше, инстинктивно выставляю "ловушку" и жду когда шайба в нее попадет. А ее все нет и нет. Ну, думаю, пролетела мимо. Опускаю перчатку, и шайба как дала... В итоге перелом носа, что можно считать мелочью, отошла сетчатка и что-то разорвалось в глазу. Я не офтальмолог, чтобы сейчас назвать точный диагноз, но специалисты сказали, что мне страшно повезло: шайба прошла в миллиметрах от "желтого пятна". Если бы его задела, этим глазом я бы больше не видел. Вот так повезло в очередной раз. Это одна из самых тяжелых травм в моей карьере.

- Беда, как говорится, не приходит одна. Вам, наверное, стоило немалых усилий выйти из череды неудач.

- Да, травма, Олимпиада, семья... Но я быстро оклемался - через месяц уже играл, а первом же матче одержал выездную победу. За счет характера, в общем, я и "выехал", хотя и думал, что моя карьера уже на закате, все-таки почти 32 года было. Кто знал, что еще 11 лет в "рамке" предстоит провести...

- Нельзя не спросить у вас об историческом сезоне "Сокола" 1984/85. Бронзовые медали чемпионата СССР говорят сами за себя.

- Да, командочка у нас подобралась приличная. А успех наш - это работа, работа и еще раз работа. Звезд-то в "Соколе" почти не было, а за счет коллективной игры мы и побеждали. Добавьте к этому еще и отличную селекционную работу, ведь школа тогда, по сути еще не давала готовых игроков - те же Найда, Христич позже появились. Вот и все слагаемые успеха. Впрочем, нельзя говорить об одном сезоне, в следующем году мы были четвертыми, и на протяжении нескольких лет показывали стабильный, добротный хоккей. "Сокол" "летал" высоко.

- Если не секрет, как вас поощрили после такого крупного успеха, как третье место?

- По 300 рублей дали. Расскажу еще такой случай: приехал в отпуск в Пензу, мне отец говорит, пошли такие слухи, что, мол, в Киеве всем по машине выдали. Да не было такого, говорю, просто четыре или пять человек получили возможность вне очереди приобрести автомобиль, за свои честно заработанные деньги.

- Вы-то наверняка входили в их число.

- Как раз нет. Потому что год назад купил "Волгу", машина была новая. В 1989 году приобрел другую, отдал 16 тысяч рублей. Она у меня жива до сих пор, тесть на ней ездит. Вот и все поощрения - с футбольными не сравнить. Хотя грех жаловаться, зарплата действительно была приличная.

- И какая у вас была ставка, если не секрет?

- Теперь уже нет. Премиальные выплачивались в размере 100 рублей за победу и 50 за ничью. А сама зарплата у меня была порядка 420 рублей. Получали деньги мы на разных предприятих - авиазаводе, например, в обществе "Зенит". Рабочие прекрасно понимали, что наш труд должен высоко оплачиваться, так как спортивный век короток. Тогда было лучше, чем сейчас, что и говорить... Сейчас думаю машину продавать, чтобы жить на что-то, потому как я сейчас безработный, и в долги уже залез. Только вот на дачу летом не знаю как буду добираться, хочу хотя бы до октября дотянуть, а затем свой "Фольксваген Пассат" придется продать. Жалко, но ничего не сделаешь. Кстаи, недавно одна газета написала, что я продаю свою машину, чтобы детей тренировать. Такой, мол, фанат своего дела. Фанат, конечно, но не до такой же степени. А дети у меня и свои есть, и их кормить тоже нужно. Да самому кушать хочется. Иногда...

- Какие отношения у вас были с конкурентами? Когда вы пришли в "Сокол", там было три вратаря - кроме вас Валерий Голдобин и Константин Гаврилов.

- Голдобина я вообще не воспринимал как конкурента. Когда я пришел в "Сокол", он был уже на сходе - 32 года, что мне в ту пору казалось пенсионным возрастом. Я же играл с первого матча. Отношения с Валерием были нормальные, как и с Костей Гавриловым. Правда, его жена меня, кажется, недолюбливала и говорила, что я заставляю его пиво пить. Получалось как: на улице Мичурина возле ботанического сада был "кабачок", в котором пиво стоило по 10 копеек. Бокальчиков по 10 - на рубль - выпьем и пойдем домой - мы тогда жили неподалеку. Только вот жена Гаврилова это воспринимала в штыки, звонила моей и жаловалась, что твой, мол, может после пива играть в хоккей, а мой - нет. "Так пусть не пьет" - моя отвечает. "А он его за собой тянет!" Да никого я никогда никуда не тянул - он и сам пиво любил. В общем, отношения были у меня нормальные со всеми вратарями - Михоником, Брулем, Васильевым, я просто знал, что мое место в воротах, а их - на скамейке запасных.

- А семьями не дружили?

- С Гавриловыми мы, бывало, на шашлыки выбирались. Когда жили на улице Малышко, Днепр и лесок были рядом, природа одним словом. Левый берег был не до такой степени застроен как сейчас и можно было здорово отдохнуть. А если говорить о крепкой семейной дружбе, так этого не было ни с кем. Не знаю даже почему.

- Анатолий Степанищев рассказывал, что вы на сборах и выездах постоянно вместе делили номер.

- Да, мы с Толиком сразу нашли общий язык. Быть может сказалось и то, что он, как и я играл в Пензе. Хотя родом из Липецка.

- В Пензе вы с ним не пересекались?

- Нет. Я уехал в 22 года, а Степанищев меня моложе на пять лет, поэтому в силу молодости в состав "Дизелиста" еще не попадал. Но в "Сокол" Анатолия взяли по моей рекомендации - это уж точно. За пензенский клуб выступал Сергей Андреев - защитник, который мне как-то позвонил в Киев и сказал, что есть способный парень. Я к Богданову, тот посмотрел, оценил и дал согласие на переход Степанищева в "Сокол".

- В начале 90-х вы отправились на заработки в Югославию...

- Да, в "Црвену Звезду". Правда, заработал я не очень много: получил аж тысячу долларов за семь месяцев. Мы заняли третье место, но обещанных премиальных так и не дождались.

- Вместе с вами играл кто-нибудь из известных хоккеистов?

- В "Црвене Звезде" со мной выступали такие личности как Дмитрий Цыгуров, Рашид Гимаев (один из "клана" Гимаевых) и Владимир Зубрильчев.

- С таким составом, наверное, можно было всех "разрывать"?

- Так ведь не только у нас легионеры были. В чемпионате Югославии куда ни ткни - приезжие. Либо русские, либо канадцы югославского происхождения, так что третье место вполне можно считать успехом. После чемпионата нам организовали банкет, а победила в чемпионате команда "Медвежчак", что называется, без вариантов.

- А должны по контракту много остались?

- Да что там должны. Раз ничего не дали, значит ничего не должны.

- И что же, не было ни малейшего шанса попытаться "выбить" из "Црвены Звезды" причитающиеся деньги?

- Нет. В контракте у меня был хитрый пункт, в котором сказано, что все спорные вопросы решаются в белградском суде. А судиться с ними - пустой звук. Рано или поздно закончится у тебя разрешение на пребывание в Югославии и все - свободен.

- Войну вы в Югославии не застали?

- Нет. Если бы остался еще на один сезон, то застал бы точно. Но когда я отдыхал в Союзе, позвонили и сказали, что в моих услугах по-прежнему нуждаются, но приезжать не советуют, так как в воздухе пахнет грозой, и вот-вот начнутся военные действия. Тут уже не до хоккея. Так оно вскоре и случилось.

Я вернулся в "Сокол", но Богданов к тому времени уже отправился в Финляндию. Тренировал команду тогда Александр Фадеев, но отношения у меня с ним не сложились. Спрашиваю: "Возьмете в "Сокол", только мне квартира нужна?". Свою то бывшей жене отдал. "Триста рублей в месяц", - отвечает. "А еще что?", спрашиваю. "И пахать!" "Спасибо, - говорю, - дайте хотя бы потренироваться". Фадеев мне отказал... Не знаю чем он это мотивировал, но несколько тренировок я все же провел и от ребят слышал следующее: "Шундров сильнее остальных вратарей, и если он будет тренироваться, то мы должны его ставить". Видимо, Фадееву этого не хотелось. Поддерживал форму я в ШВСМ, где работал Александр Сеуканд. А через полгода подоспело приглашение из воскресенского "Химика". Я поехал в Россию и провел в "Химике" три сезона, затем опять три за "Сокол" и еще два великолепных года в "Химике".

- Как на вас вышли воскресенцы, ведь вы же нигде не играли?

- Тренировал "Химик" Владимир Филиппович Васильев, с которым я был знаком еще по играм за вторую сборную СССР, в которой провел под сотню поединков. Васильев во мне был уверен и знал на что я способен. Он пообещал мне хорошие условия: квартиру, машину и я, естественно, перебрался в Воскресенск. Но вот сезон заканчивается - и Васильев уезжает в Германию, а я снова у разбитого корыта. Хотя играл-то неплохо, а "Спорт-Экспресс" даже дал заголовок "Шундров против ЦСКА". Было это во время полуфинальной серии. К сожалению, мы тогда проиграли со счетом 1:3 (одна шайба была заброшена в пустые ворота). В итоге поражение с минимальным счетом и в серии.

На место Васильева пришел Цыгуров, я вот у него и спрашиваю, где машина, квартира... А он пришел с Москвы с места третьего тренера да сразу стал главным. Нужно было ходить по кабинетам, что-то просить, выбивать... В итоге через два года выбили мне квартиру. - Стою уже на перроне, и тут вдруг подходят Сеуканд и Митрофаныч (генеральный менеджер "Сокола" Василий Фадеев - Прим.авт.) и говорят: "Давай к нам". Я отвечаю: "Как это к вам? Я сейчас еду квартиру получать, причем трехкомнатную". "Так мы тебе служебную сразу же предоставим, а затем переоформим на твое имя", - настаивают они. Я немного подумал и согласился. Так и случилось. Потом правда, не удалось сразу сделать квартиру моей собственностью, так как ушел в отставку тогдашний премьер-министр Виталий Масол, через которого обещали это сделать. И только через два года "Сокол" смог эту квартиру для меня купить. Так я, не выезжая из Киева, снова стал его жителем.

- В Воскресенске не обиделись на вас?

- Да какие обиды. Потом ведь снова пригласили. Они же знают, что я не рвач. Правда, инициатором моего повторного приглашения был не тренер Валерий Никитин, который не верил, что в таком возрасте я еще смогу заиграть, а председатель правления клуба Виктор Крутов. Он меня хорошо знает - я играл у него во второй сборной.

Приезжаю, и меня с места в карьер ставят в ворота в товарищеском матче с московским "Динамо", и сразу получилось нормально. "Химик" начал неплохо, но затем я сломал ребро, после чего полтора месяца не выходил на лед, и команда "повалилась". Иванников, в дублеры которому меня приглашали, ничем себя не проявил, и клуб занял предпоследнее место. Потом Никитина сняли и поставили Брагина.

- Это как-то повлияло на вашу судьбу?

- Да нет, как стоял в воротах, так и продолжал. А потом грянул кризис знаменитого 17 августа. И все... А ведь до этого дела шли, как нельзя лучше. Получал я, как никогда, много - две тысячи долларов в месяц. Жаль, не копил я их и остался почти у разбитого корыта, ведь все что осталось от прежней жизни, я оставил при уходе своей бывшей жене.

Сейчас мучаюсь. Воскресенские деньги кончились, сижу в долгах. Вот одна газета недавно написала, что я продаю машину для того, чтобы тренировать детей. Звучит красиво, что скрывать. Действительность же куда прозаичнее - я продаю ее, чтобы рассчитаться с долгами. Да, я фанат своего дела, но не настолько же! У меня ведь и свои дети есть, и самому кушать хочется. Хотя бы иногда... А о ветеранах спорта наша страна, к сожалению, не печется.

- И в Румынии, выступая за "Рапид", не удалось заработать?

- Совсем немного, поскольку контракт был очень короткий - всего на пять месяцев. Сначала платили неплохо - по тысяче долларов, как в контракте записано, а затем как Бог на душу положит - то 500, то 800. Премий не было.

- Как насчет бытовых условий?

- С этим все в порядке. Я поехал в Румынию без семьи, а много ли мне одному надо. Дали однокомнантную квартиру, обеспечили трехроазовым питанием. Мне, правда, и одного раза вполне хватало. До Дворца спрота путь неблизкий, а приготовить себе я и сам могу. Картошки, мяса, огурцов, помидоров, что всегда можно было недорого купить. К тому же игры практически всегда проходили днем, а перед игрой я принципиально не завтракаю.

- Почему же вы там не остались, раз все так хорошо?

- А нет уже этой команды - распалась.

- Ваша старшая дочь вышла замуж за другого известного хоккеиста - Эдуарда Валиуллина, выступающего сейчас за "Беркут"...

- Моей протекции тут не было. Наверное, он Наташу на хоккее заметил. Понравилась, видно, сильно, раз в 15 лет замуж взял, а у него, кажется, тогда уже невеста была. Я был тогда разведен, но знаю, что бывшая жена долго райкомовские пороги оббивала, чтобы получить разрешение на брак. Кажется, даже до Совмина дошла.

- Какие сейчас у вас с бывшей спругой отношения?

- Отличные. Такие же, кстати, как и со старшей дочерью и зятем.

- Знаем, что ваши пути на льду пересекались, в том числе и на уровне сборных, и команда Эстонии, за которую выступает Эдуард, даже помогла нашей сборной пробиться на Олимпиаду, сенсационно обыграв команду Казахстана. Вам часто приходилось выходить друг против друга? И, наверное, было о чем поговорить перед игрой?

- Не то слово. Я пошутить люблю, и он не полезет за словом в карман. Кстати, баланс наших очных встреч в мою пользу. Счет побед моей команды над его, кажется, 3:2. Нет, - 3:1! Он не играл за Тюмень, когда она мой "Химик" обыграла. А сам Эдик мне точно не забивал: ни за "Рубин", ни за "Сокол", когда я в "Химике" играл, ни за сборную Эстонии...

- Юрий Александрович, пожалуйста, пару слов о вашей нынешней семье.

- Прекрасная семья: прекрасная жена, прекрасная дочь, прекрасная внучка. В семье все хорошо. Жена у меня не спортсменка, не комсомолка. Но красавица.

От общения с Юрием Александровичем мы получили массу удовольствия, рассказчик он просто потрясающий. Остается пожелать нашему прославленному голкиперу крепкого здоровья, семейного счастья и поменьше разного рода проблем. Хочется верить, что мечта Шундрова об открытии детской хоккейной школы вратарей наконец осуществится, Юрий Александрович передаст свои многочисленные игровые секреты новому поколению и воспитает не одного хорошего вратаря!